Традиционно считается, что современный человек постепенно
утрачивает необходимость обонятельных раздражителей. Это, в основном, связано с
его анатомическими особенностями (прямохождением) и с тем, что у человека
доминирующую роль играют зрительные ощущения.С другой
стороны, утверждается, что обонятельная сфера руководит нами в сфере
бессознательного, и механизмы обонятельной регуляции действуют столь же
эффективно, хотя осознаются нами очень мало или не осознаются вовсе. Например,
обонятельный импульс доходит до мозга быстрее, чем болевой. Женщины, которым в
роддоме приносят чужих младенцев, по запаху определяют подмену. А новорожденные,
не видя и не слыша матери, отличают ее от любого другого человека по запаху.
Особая роль приписывается запахам в сексуальной сфере, – даже несмотря на то,
что мы всячески стараемся избавиться от естественных запахов тела.
А какое отношение имеет наш аппарат восприятия запахов к
предолению гомосексуальности? А вот какое. Обонятельные рецепторы, отвечающие за восприятие половых
запахов, "попали в лапы" собственнической сексуальной морали. Рецепторы
продолжали возбуждаться при каждом соответствующем их раздражении, но поведение
вдыхающего их субъекта теперь уже регулировалось не только древними
естественными биохимическими реакциями, но и "сознательным" моральным,
культурным поведением.
На биохимический комплекс навалился сознательный
вербализованный поведенческий комплекс. Слово стало "управлять" и "помогать"
протеканию глубинных химических реакций. С уровня сознания приходили одни и те
же команды: "Сдерживать себя надо, скромнее надо быть. Желания дьявольские
обуздать надо". Да только не очень-то такого рода молитвы помогают
компенсировать, например, переизбыток кислоты в организме.
Кислота свое дело сделает - язву прожжет там, где ее в
переизбытке. А что же обонятельные половые рецепторы? А они продолжают свою,
генетически приписанную им работу, исправно реагируют на свои, призывающие к
половой активности, молекулы. Да вот только импульсы эти, пришедшие в мозг, уже
этим покалеченным мозгом не обрабатываются, вернее, обрабатываются, да только не
те команды посылаются мозгом и не туда, куда надо.
Вместо активации полового аппарата покалеченный моралью мозг
командует: "СТОП", и вся биохимическая и соматическая машина застывает в
недоумении: "А куда девать продукты биохимической активации организма?" Так
постепенно вместо реакции нормального сексуального поведения нарабатывается
ненормальный (суть - патологический) поведенческий комплекс запрета. Сознание
может приказать своему мышечному аппарату: "Стоп", да вот только более древний
вегетативный аппарат регуляции в целостном организме этих приказов "не слышит" и
им не подчиняется. В капсуле живого вещества, человеческом организме начинается
"война подсистем", а, как известно, в любой войне нет победителей, есть только
пострадавшие.
Вегетативный невроз носителям строгой сексуальной морали обеспечен. Дело все в
том, что половые молекулы в рецепторы попадают, да вот органы соответствующие не
срабатывают и постепенно атрофируются. Это похоже на наше человеческое неумение
шевелить ушами. Вообще-то, люди шевелить ушами могут, да еще и как! Но, не
тренируя этот свой аппарат, мы прижизненно атрофируем его до полного выключения.
Кстати, один наш студент в детстве когда-то услышал, что люди "не могут шевелить
ушами". Он был из разряда детей "мальчик наоборот". После этого, тренируясь
каждый день, он довел свое умение до восхитительного - шевелил ушами, как
заправский пес.
Попытаемся составить из фрагментов общую картину:
сексуально-обонятельные рецепторы в норме, нервный аппарат в норме, половой
аппарат функционирует нормально, а вот мозг, вернее, мышление покалечено, вот
тогда окажется, что и весь организм покалечен. Чем? Моралью!
Так, что не
невротиков лечить надо - неврозы у них вторичны; мораль, калечащую людей, лечить
надо. Правда, это знал еще и Вильгельм Райх
в начале XX века, да вот только жизнь свою он закончил в тюрьме. И все же - это существенный прогресс;
его уже не сожгли живьем, как некоторых "еретиков"-предшественников.